|
Актуальность данного авторского комментария обусловлена двуединым ведущим обстоятельством. Во-первых, неоднократно обозначаемый автором в качестве российского Ден Сяо Пина и предтечи путинского, неопетербургского этапа современной российской политики Е.М.Примаков является активным участником некоего «неоконсервативного альянса» - современного широко пока не афишируемого союза государственников США, России и Китая на базе неоконсервативной идеологии. Во-вторых, вопрос о качестве и современных требованиях к политической системе в России поставлен на последнем заседании Госсовета РФ президентом Д.А.Медведевым и, без сомнения, является на сегодняшний день едва ли ни ведущим политическим вопросом.
Очередное выступление Е.М.Примакова на заседании «Меркурий-клуба», в последние годы практикуемое ежегодно, без сомнения, имеет концептуальное значение. В опубликованном тексте выступления четко и ясно обозначена современная политическая ситуация в России в контексте событий, связанных с первым глобализационным кризисом планетарного масштаба. Обозначенная Е.М.Примаковым альтернатива на сегодняшний день широко обсуждается в отечественных и зарубежных СМИ: либо Россия в период кризиса осуществит масштабнейшую политико-экономическую и финансовую, т.е. по существу, структурную модернизацию, либо навсегда останется в рядах государств участников глобализационного процесса отнюдь ни на первых ролях - в качестве некой региональной «микродержавы». С таким представлением мэтра российской политики трудно не согласиться. Как невозможно не согласиться и с его доказательственной базой, аргументирующей эту альтернативу. Особенно с выводом академика о том, что «не соответствует действительности то, что мировой финансовый кризис, который, несомненно, имеет структурный характер, означает начало конца капитализма, иными словами, рыночной ориентации экономики». В мире, действительно, едва ли ни доминирующее воздействие на всё многообразие жизнедеятельности человеческой популяции оказывают законы рынка – законы, которые еще провозвестник либеральной экономики Адам Смит называл «невидимой рукой».
В этой связи, полагаем, следует согласиться и со следующей констатацией Е.М.Примакова: «В отдельные периоды роль государственного регулирования экономики возрастает, подчас снижается, но никогда полностью не исчезает». Следовательно, в принципе недопустимо «соскальзывание на позиции неолибералов, проповедующих идею исключения государства из процесса экономического регулирования». Полагаем, последнее утверждение Е.М.Примакова наиболее существенно, т.к. дает ключ к пониманию естественной и непреложной необходимости адекватной неоконсервативной политики противодействия неолиберализму в глобальном масштабе.
Следующие важнейшие положения, содержащиеся в выступлении Примакова, - это констатация «первостепенного значения для России модернизации экономики», с одной стороны, а с другой, - обеспечение, как минимум, синхронности в действиях по модернизации политической системы страны с экономической модернизацией. Синхронности, а не революционных попыток вначале модернизировать Россию политически. Е.М.Примаков прямо заявляет: «Такие призывы содержат угрозу еще до начала модернизации разделить российское общество. Создать ситуацию, когда вообще будет не до модернизации». Впрочем, мэтр соглашается с тем ведущим обстоятельством, что модернизация российской экономики без дальнейшей демократизации политической системы страны невозможна.
Не проходя мимо тиражируемых СМИ разговоров о кризисе отношений внутри тандема «Путин-Медведев», Е.М.Примаков напоминает: «Никто иной, как Путин, в описании антикризисных мер выдвинул идею необходимости для России новой экономической модели… Представление, будто экономическое оздоровление России начинается сегодняшнего дня, не способствует укреплению лидирующего тандема». Безусловно, адекватными представляются и положения доклада, в которых, по существу, защищаются и отстаиваются действия российского правительства и в целом высшего политического руководства России в отношении необходимости сохранения социальной направленности российской внутренней политики, а также действия государства по стимулированию научно-технического прогресса, развитию ВПК, малого и среднего бизнеса, венчурного предпринимательства при одновременном сохранении приоритетной позиции транзитно-сырьевого комплекса.
Всё сказано так логично и четко, что просто не может не вызвать восхищения здравомыслием и добротным стилем выступления. Однако те положения выступления Е.М.Примакова, которые касаются его видения системной политической проблематики, представляются, как минимум, дискутабельными. Так, он заявляет: «Успех модернизации экономики в России во многом зависит от создания такой партийно-политической системы, которая помогла бы властям избежать ошибочных решений. Характерная черта такой системы – партийный плюрализм. Его нормальному развитию в России препятствуют два обстоятельства: жесткий контроль сверху, направляющий процесс партийного строительства, и административный ресурс, которым в несравнимо большей степени, чем другие партии, пользуется самая сильная из них «Единой Россия». Далее Примаков критикует провозглашенное на последнем съезде правящей партии её, как он выражается, «идеологическое кредо» - «российский консерватизм», по существу, за его эклектичность, выявляемую при некой трактовке: не только консервация положительного, но и «социальная ориентация, свойственная идеологии левого центра, и либерализм, который проповедуют правые». Резюмируя, мэтр фактически обвиняет партию власти в «идеологической всеядности», исключающей на практике партийный плюрализм в России. При этом оговаривается: партийный плюрализм в том понимании, которое он имеет, например, в европейских странах, где попеременно главенствует то правые центристы-консерваторы, то левые центристы, например, социал-демократы. По мнению Примакова, «попеременное нахождение у власти двух основных партийно-политических сил создает своеобразный механизм развития европейских стран, помогая избегать вредных крайностей на государственном уровне». Тогда как создание в России некой «моноцентристской партийно-государственной системы даже при наличии на политическом поле многих партий, блокирует демократический процесс».
Таким образом, Е.М.Примаков предстает в образе ревнителя европейских демократических ценностных традиций. Каковы же, по существу, эти устоявшиеся формы демократической организации европейских государств? Во-первых, едва ли ни все они сформировались в русле западно-христианских религиозных традиций и в условиях как предсуществования, так и сосуществования с монархиями, сегодня уже исключительно конституционными. Так же, как – с парламентскими, президентскими, и смешанными республиками. При этом известно, что в сегодняшних европейских государствах с конституционно-монархической формой правления монарх даже не нуждается в праве ветировать законоуложения, исходящие от правительств и парламентов: он, государь, вправе оставить их без рассмотрения. Разумеется, наичаще до этого дело просто не доходит, политическая культура и выработанные традиции позволяют обеспечивать нормативную базу этих монархий достаточно продуктивно и бесконфликтно. Следовательно, сводить политические системы западноевропейских государств исключительно к партийно-политическим не вполне корректно. А стало быть, не стоит. Как не стоит отождествлять «партийный плюрализм» с самой современной из типов демократических режимов т.н. плюралистической демократией, защищающей права политических меньшинств. Современный российский плюрализм со всей очевидностью в плане своего становления, особенно после неудачной попытки его привития «по-горбачевски», неизбежно вберет в себя опыт и специфику развития всех периодов русско-российской, а также советской и новороссийской моделей государственности. Подобно тому, как онтогенез в биологии в основных чертах воспроизводит эмбриогенез, а тот в свою очередь. – филогенез организма. Иными словами, организм в своем развитии воспроизводит, так или иначе, эмбриональное, т.е. зародышевое развитие, а то, в свою очередь, воспроизводит развитие всего биологического вида. Полагаем, все же Е.М.Примаков, пусть и на уровне подсознательном, осознает отличие российской политической системы от её европейских аналогов и возможных прототипов. Иначе бы он не разделял по существу российскую «моноцентрическую партийно-государственную систему», пусть даже с наличием многопартийности, с партийно-политической системой, которая в его понимании, соответствовала бы традиционно европейской, и тем самым, по его собственному выражению, «помогла бы властям избежать ошибочных решений». О каких собственно «властях» во множественном числе ведет речь наш академик? О властях, разделенных по-европейски - законодательной, исполнительной и судебной? О неких ветвях единой власти? Или же академик явно не договаривает? Полагаем, Е.М.Примаков отдает себе отчет в том, что помимо партстроительства и партийно-политического плюрализма в действии, Россия объективно нуждается во властном попечении и повелении в реализации задачи демократической модернизации не только и не столько партийно-политической, сколько в реалиях сложившейся партийно-государственной, как он сам же её и обозначает, властной системы. Впрочем, создание «Единой России» состоялось в самом дебюте путинского правления путем и формального, и фактического слияния двух партий – «Единства» и «Отечество-вся Россия» к созданию и к руководству второй из которых Е.М.Примаков имел самое непосредственное отношение. Ему, да и не знать и не помнить, «как всё начиналось, всё было впервые и вновь»!
По-видимому, к сожалению, пусть и бесценный практический опыт – жизненный и политический – Е.М.Примакова тем не менее сегодня уже не позволяет увидеть и оценить реалии сегодняшней политической России в части застраивания в ней усилиями представителей т.н. новопетербургского политического этапа совершенно новой и по форме, и по существу властной системы. Московский политолог И.М.Бунин назвал эту систему политическим дуумвиратом, у политических обозревателей и журналистов – в ходу термин «политический тандем» Путина и Медведева. Мы же предложили иное обозначение – триумвират. Причем, триумвират православно-христианский, санкт-петербургский и монархический в триединстве председателя Путина В.В., президента Медведева Д,А. и Св.Патриараха Кирилла. Еще раз подчеркнем, речь идет не о монархии в конституционном её варианте. Речь идет о политико-юридической новеллистике в попытке соединить исторические традиции России с современностью.
Конечно, пока мало тех, кто разделяет именно такой взгляд на нашу политическую систему. Подобно тому, как еще менее известным является наше представление о грядущей предвыборной и выборной политико-государственной композиции, представленной, в частности, в материалах авторского сайта musakov.ru. Нет пока обилия серьезных профессиональных откликов и на авторскую монографию «Неоконсервативный альянс», опубликованную в Петербурге, авторский реферат которой также наличествует в интернете. Между тем, автору этого комментария принадлежит с десяток эксклюзивной точности политических прогнозов, предъявленных с 1996 года по сей день. Широкому кругу наблюдателей они предъявлялись, однако реакции, в том числе и критической, так и не последовало. Между тем, точность прогнозирования была самоочевидной, и наличия самих фактов, удостоверяющих существование и характер прогнозов, никто не оспаривал. И это вполне объяснимо, если принять во внимание лишь одно ведущее обстоятельство: прогнозы основываются на социобиологических знаниях, которые ни в России, ни в других странах особо не афишируются.
Тем не менее, даже с учетом наших критических замечаний в адрес отдельного фрагмента доклада Е.М.Примакова в части, касающейся его рассуждений о партийно-политической и партийно-государственной систем, наличествующих в современной России в режиме противостояния, отрадно отметить, что заключительные положения примаковского доклада полностью разделяемы нами. Это касается и исторически сложившегося евразийского потенциала Российского государства, востребованного всем миром, и важнейшей мысли о том, что становление многополярного мира презюмирующее многовекторность российской внешней политики, «создают устойчивый каркас, способный в первую очередь обеспечить комплекс национальных интересов России». Архизначимой является, на наш взгляд, мысль академика о том, что «ориентация России на здоровые, взаимовыгодные связи с США не только не препятствует, но наоборот, способствует многовекторности нашей внешней политики». В данной связи считаем необходимым еще раз отметить знаменательную фразу В.В.Путина, произнесенную им еще в 2007 году в рамках встречи некой рабочей группы под названием «США-Россия: взгляд в будущее», в работе которой, кроме В.В.Путина, принимали участие Г.Киссинджер и Е.М.Примаков о том, «чтобы в США и в России отношения к российско-американским контактам и связям … были доведены до такого уровня национального консенсуса, когда большинство граждан понимают их важность не только для двусторонних отношений, но и для решения глобальных проблем». Стратегическое альянсное взаимодействие государственников США и России представляется нам ведущей составляющей неоконсервативных (по своей идеологической сущности) альянсных отношений двух данных субъектов, а также третьего субъекта альянса – Китая.
Исходя из только что сказанного, политическая система современной России является, по существу, не простой бинарной совокупностью двух противостоящих систем (партийно-политической и партийно-государственной), а троичным структурно-функциональным взаимодействием трех систем – партийной, политической и государственной. И это не игра словами и в слова. Это реальность. Судите сами: система в целом связывает все три компонента неоконсервативной идеологии, способной обеспечить доброкачественный, а не злокачественный (по аналогии с характером опухолевого роста в организме) характер взаимодействия двух противостоящих друг другу трендов в развитии популяции – либертарианского и консервативного. В застраиваемой сегодня и одновременно застраивающейся партийно-политической композиции либертарианство представлено в левом его варианте – «Справедливой России» Миронова и КПРФ Зюганова, конкурирующих между собой и одновременно противостоящих правому либертарианству в лице «Правого дела» Гайдара-Чубайса-Гозмана и конкурирующей с ним ЛДПР Жириновского. В свою очередь, оба либертарианских крыла – правое и левое – противостоят как друг другу, так и «Единой России», выполняющей роль некоего балансира с правом решающего голоса. Балансира, обеспечивающего проведение в жизнь политики монархического триумвирата. Описание данной композиции позволяет по-новому взглянуть на т.н. эклектичность консервативной идеологии, взятой на вооружение т.н. правящей партией: она, эта партия, именно с учетом своей консервативной идеологической направленности и застроенности, просто не может не содержать в самой себе адекватных «рецепторов» для взаимодействия с представителями как левого центра (левого либертарианства по нашему обозначению), так и правого либерализма (в нашем варианте обозначения – правого либертарианства). Иначе и не обеспечить, как выражается Е.М.Примаков, консервации всего положительного, причем не только в прошлом, но и в настоящем и в будущем. Сей российский консерватизм в идеологии правящей партии отнюдь не является «всеядностью». Он призван обеспечить информационно-властное взаимодействие с формально по-разному обозначенными, но в сущности, единородными, однородными притязаниями этих, казалось бы, различных политических сил. Современное состояние и российского общества, и различных государственно организованных сообществ единой глобализирующейся человеческой популяции являются, в сущности, перманентным состоянием потребительства, которое объективно нуждается в контроле со стороны властей предержащих – попечительском оберегающем и разумно ограничивающем контроле. В этом суть неоконсервативной идеологии и политической практики на её основе. В этом, как нам представляется, и заключается и общемировой смысл, и российская национальная специфика современной государственной политической системы нашей страны, позволяющая ей быть инкорпорированной, встроенной в сущностно единый мировой властно контролируемый потребительский тренд.
И в заключение представляется важным отметить еще один момент, решительно отметая досужие и зряшные домыслы и обвинения оппонентов в конспирологических пристрастиях и психоастенических фобиях, еще одну концептуально значимую публикацию в американском издании «Garnegie Endowment» под названием «Новое во взаимодействии с Россией в эпоху неопределенности», авторы Сэмюэл Грин, Дмитрий Тренин. Примечательно, что эта статья американских авторов также датирована началом 2010 года (23.01). Обозначая сегодняшнее состояние российского политического субъекта как неопределенное в отличие от стабильного периода развития предшествующего десятилетия, авторы оценивают одно из важнейших последствий и воздействий планетарного кризиса на состояние российской политической системы в плане способности высшего политического руководства страны к разработке политического курса на основе стратегического видения. Они отказывают российскому руководству в способности к стратегическому мышлению и планированию и отмечают, что такая неуверенность российских властителей «также открывает двери возможности для акторов по всему миру, позволяя им плодотворно взаимодействовать с Россией так, как это было невозможно в недалеком прошлом». Более того, по мнению авторов, мировой кризис, а также его последствия для России «сделали невозможными попытки скрыть глубокие структурные слабые места в основании, на котором была построена российская мощь в ХХ1 веке». Выражаясь медицинским языком, мировым акторам открылись «слабые места сопротивляемости». Казалось бы, речь идет о желании мировых, но прежде всего, западных, в целом, и американских в частности, независимых экспертов, политических акторов-интеллектуалов, помочь мыслящей части российского истэблишмента вернуться в лоно стратегического мышления и на основе усилий развивающегося гражданского общества вернуть властей предержащих в России в общемировое стратегическое русло. Цель так и обозначена: реинтеграция России в меняющийся мир. Оказывается, Россия после известных конфликтов с Евросоюзом (на экономическом фронте) и на военно-политическом (с Грузией) почувствовала враждебность евроатлантистов и еврократов и начала политически обособляться. Авторы констатирутт, что «российские взгляды на глобальные проблемы превратились именно в российские, а не в глобальные взгляды». А вот мировым акторам-интеллектуалам необходимо «возрождение пространства стратегий» и проблему с этим ( в плане неучастия России), по мнению авторов, «нужно решить именно в тот момент, когда ставки максимально высоки». Авторы хвалят Обаму за «перезагрузку», ругает Байдена и европейцев-еврократов за нежелание вести содержательный диалог с Россией по долгосрочным вопросам. Авторы предупреждают: «Если Запад закроет дверь перед носом на данный момент сотрудничать России, это лишь отсрочит собственное раскрытие России». О каком раскрытии идет речь? Что это за, выражаясь опять-таки медицинским языком, торакотомия или срединная лапоротомия, т.е. вскрытие грудной или брюшной полостей в ходе операции на живом организме? Зачем и для чего России раскрываться для тех, кто этого хочет? Потому ли и затем ли, что по заявлению авторов, «лишь Соединенные Штаты и Европа обладают силой и властью, необходимой для проведения фундаментальных преобразований, идет ли речь об экономических или военных изменениях»? Потому ли, затем ли, что «именно на Западе живут лучшие независимые аналитики и существуют политические системы, активно и систематически привлекают этих талантливых аналитиков к разработке стратегии»? Что так волнует авторов? А вот, что: по их мнению, «на сегодняшний день Кремль просигнализировал об отсутствии интереса к участию в самых насущных обсуждениях глобальной стратегии».
А почему бы авторам не задаться этим же вопросом, но по-иному его поставить? Например, так: а не решаются ли вопросы глобальной стратегической политики планетарного масштаба после всесторонних и глубоких обсуждений в совершенно другом формате, не на привычном сущностно и традиционно едином, постоянно действующем дискуссионном форуме неких американских и европейских политических аналитиков и акторов одновременно? Никто иной, как Г.Киссинджер, креатор и ведущий обозначенного нами неоконсервативного альянса государственников США, России и Китая, несколькими годами раньше уже заявлял о сущностном размежевании на современном этапе государственников США и Евросоюза. А брюссельские интеллектуалы-еврократы все еще пытаются сохранить иллюзию европоцентричности глобалирующегося мира, привить ему, этому миру, европейские демократические либертарианские ценности, а для этого втянуть Россию в лице её интеллектуалов, а впоследствии и политических властителей, в беспрерывную дискуссию о неких общечеловеческих ценностях, выработанных почти исключительно европейским либертарианским сознанием. Уже сегодня очевидно, что этого не будет, что всё это иллюзии, во многом утраченные и утрачиваемые лидерами, как бы это ни казалось парадоксальным, государств-лидеров т.н. Старой Европы. Брюссельский младооевропеизм уже не способен оказывать сколь-либо значимого влияния на выработку политической стратегии в планетарном масштабе. «Свято место пусто не бывает», - как сказано в русской пословице. Полагаем, в очень недалеком времени (кстати, не без доброй воли Г.Киссинджера) именно России предстоит стать евразийским континентальным центром влияния и опять-таки балансиром в структуре неоконсервативного альянсного взаимодействия с США и Китаем.
Поэтому-то нам представляется архиважным осознание и признание самым широким кругом российской общественности адекватности и ажурной сложности застраиваемой в России структурной основы её политической системы на современном этапе. Мы, Россия, традиционно православно-христианская страна, наичаще открыты для изучения. Поэтому никакого «раскрытия», никакой вивисекции по отношению к России не требуется. Мы просто обязаны и перед памятью предков, и ради наших потомков в современный наитруднейший период глобализационных изменений выстроить такую систему государственности, которая являла бы собой открытый пример адекватности задачам выживания и жизни российского государства действительно в бурно меняющемся мире. Мы это делаем на глазах всего мира, нам нечего стыдиться и нечего бояться. Наша система сегодня теоретически едва ли ни самая совершенная из существовавших и существующих. Построить её в строгом соответствии с замыслом архитектора - жизненно важная, витальная для России задача. И задача эта, полагаем, в самое ближайшее время будет решена – система будет выстроена.
|